Развитие деятельностного подхода к человеку происходило по линии Сократ — Платон —
Аристотель — Спиноза — Немецкая классическая философия — Марксизм. Этот факт часто
игнорировался представителями материализма в философии в целом и в эстетике в частности —
материализма, не обладающего ни понятием деятельности, ни понятием идеального. Такой
материализм третирует идеализм именно за то, что составляет истину идеализма (лучше — его
«рациональное зерно»).
Например, Сократа критикуют за субъективизм, то есть за то, что он связывает красоту с
деятельностью человека. Особенно это подчеркивается в отношении идеальной деятельности,
которую Сократ открывает в чистом виде и которую, собственно, понимает как деятельность
человека — то есть существа, выступающего с позиций общественного целого. И дело тут вовсе не
в исторической ограниченности Сократа, дескать, он как идеолог рабовладельцев презирал
физический труд, а потому возводил идеальную деятельность в ранг наивысшей, абсолютизируя ее
значение. Во-первых, точно так же он относился к деятельности многих свободных рабовладельцев,
признанной и признаваемой в тогдашних Афинах вполне достойной. Но даже это не главное. Сократ
Платона, которого мы знаем по “Диалогам”, и собственно Платон как раз и ставят вопрос о такой
деятельности — о всеобщей деятельности. Разделенной, частичной вещной деятельности они
противопоставляют то общее, обязательное, с чем такая деятельность должна сообразовываться. То,
что это общее оказывается идеальным, относящимся к миру идей, указывает на противоречие и
саморазорванность самой этой деятельности, самой общественной практики, где между частичным
и всеобщим лежит непроходимая пропасть, непереходимая черта разных миров — мира идей и мира
вещей. И, тем не менее, даже они, по Платону, пересекаются в точке общественного блага.
«Сложность в том, что по обыкновению (я и сам часто забываю), чувства рассматривают в
восхождении от реакции-раздражителя, через ряд опосредствующих звеньев к самим чувствам,
игнорируя, что это «обратнодвижение». На самом деле чувства снисходят вплоть до ощущений,
вплоть до реакции-раздражителя, вплоть до изменения всех иных форм движения, в плоть которого
они впиваются, снятых в практике — чувственно-практической деятельности. И собственно
природа чувств объективна — то есть не зависит от нашего сознания и наших ощущений, в том
числе и от параллаксного видения. Они имеют, условно говоря, два основания. Так же, как и история
их происхождения и вообще человеческая история». А. В. Босенко [4], подчеркивая этот момент,
поворачивает проблему чувств ее атрибутивной стороной, которая выпадает из поля зрения
материализма, не «подружившегося» в свое время с идеализмом, а значит, и не преодолевшего
идеализм. А ведь как раз в этом-то суть дела, а вовсе не в «механизмах», являющихся внешними
условиями чувств как таковых.
Если же говорить об атрибутивности, то проблема чувств оборачивается вопросом о том, каким
образом чувства как атрибут материи существуют в (через) чувственно-практической деятельности
человека (ограниченного своей собственной историей и своей собственной природой существа), и
уж, тем более, как они могут существовать в этой истории в эпоху безвременья, когда практика,
которая всегда — практика чувств, упирается в самое себя, застревая перед острой необходимостью
своего собственного изменения. Каким образом они могут жить в таких условиях? Ведь никаких
других условий, кроме человеческих, для чувств все равно нет и быть не может. И, тем не менее,
они, как и любой другой атрибут, вечны, бесконечны и совершенны в материи в целом? Ведь
материя в целом не развивается (не изменяется), и именно поэтому развитие — это способ ее
существования, осуществляющийся как восхождение и снятие форм движения.
Таким образом, взгляд на чувства в истории человечества приобретает несколько другой, в том
числе и практический (на уровне современной практики, то есть освоения социальной формы
движения материи) смысл. Если чувства атрибутивны по отношению к материи, то они являются
особым выходом за пределы частичности на уровень материи в целом, то есть предметом,
содержанием чувств является материя как таковая, во всем разнообразии своих проявлений. Но
никаких других чувств, кроме человеческих, мы не знаем (и, строго говоря, знать не можем), а они
всегда связаны с определенной предметно-практической деятельностью, с определенным уровнем